Однажды на глаза  попалась  статья «Элементы «порно» в народной культуре русских Карелии», вернее, реферат. От такого реферата и его содержания глазья полезли на лоб и от охуевания участился пульс.

Научным языком, опираясь на данные исследований, автор работы раскрывает тему порнокультуры Карелии. Зачитаешься!

В основу …  легли материалы, собранные среди информантов пожилого возраста, а также личные наблюдения и воспоминания автора…

Жаль, но мне непонятна аудитория этого реферата — этнографы, филологи, сексологи??? Известно, что реферат основан на работе «Эрос и порнография в русской культуре». Под ред. М. Левитта и А. Топоркова. М.: ЛАДОМИР, 1999. Из-за ограниченного тиража книга представляет ценность для специалистов и любознательных, электронного варианта в инете нет. Немного про книгу.

Нам же интересны традиции, обычаи и прочие плюшки половой жизни советских граждан региона (большинство данных датируются от 30-х годов прошлого столетия). Внимание, ненормативная лексика!

Итак, выдержки из этого познавательного ненормативного реферата:

Для мужчин главным «данным от Бога» признаком является половой член. По нему их и оценивают. Длинный и тонкий мужской член называется у нас «хлыстун», толстый и длинный — «толстун», короткий и толстый — «коротун», обычный, небольших размеров — «щекотун», сверхмалый — «шишлик» или «пипка». Определить, что есть что, весьма просто. Если тонок, а в длину, когда меряешь от «корня» (от живота), больше ладони на головку члена и более, это «хлыстун». Такой же, но необхватываемый по толщине большим и безымянным пальцами на сантиметр и более, — это «толстун». «Коротун» — когда имеет длину и толщину консервной банки из-под сгущенного молока или близок к этому. «Щекотун» — когда закрывается полностью ладонью (не выступает над запястьем), а по толщине пусть и с усилием, но охватывается при помощи большого и безымянного пальцев. «Шишлик» — это когда не больше мизинца хозяина. Иметь последний — весьма оскорбительно…

В юном возрасте обладатели «хлыстунов» и «толстунов» задирают нос перед владельцами более мелких членов, в зрелом же возрасте всеобщее мнение таково: «Размеры не имеют существенного значения, лишь бы он стоял хорошо». В общем, следуют пословице: «Маленький хуек — в пизде королек». Более того, у многих годам к тридцати складывается мнение, что обладатели крупных членов — это глубоко несчастные люди. Рассуждают так: «Большой член поднять непросто, вот и стоит он у них только раз в месяц. А жены у них в больницы после этого каждый раз попадают, а мужику — и обеды самому готовить, и с детьми сидеть из-за такой ялды окаянной приходится».

Крупные члены у нас, кроме «ялды», называют «хуилой», «хуилищем», «ялдыриной», «калганшцем», «оглоблиной», «каркалыгою», «келдышем». Так что человек с кличкою «Келдыш» чаще всего не выдающийся математик, а обладатель полового члена внушительных размеров. Ялдыря и Кыла — это тоже молодцы с мощным «оружием» в штанах, а Вася (Петя или Саша) — Консервная Банка — несчастнейший человек с толстым-претолстым «коротуном», с которым избегает интимной близости даже его законная супруга…

К какому бы типу («королек», «сиповка» или «плоскодонка») ни относилась женщина, нет хуже для нее беды, по мнению мужиков, если она имеет необъятной ширины и глубины влагалище. О таких у нас говорят — «пизды мешок», что, возможно, является калькой (то есть дословным переводом) вепского или карельского слова, забытого уже в нашем обрусевшем крае. Мужчина на такой женщине, что называется, не чувствует «ни дна ни покрышки». Причем считается, что такой бедой чаще всего Бог наказывает внешне привлекательных женщин, с пышными эротическими формами…

Поза сзади, по народным анекдотам Заонежья и восточного Обонежья, — это мода, изредка заносимая в крестьянскую среду барами-помещиками или приезжей сельской интеллигенцией. Традиционная сексуальная установка исключительно на позу лицом к лицу столь сильна, что женщина, соглашающаяся на позу сзади, в глазах других женщин, да и многих мужчин тоже, — это обязательно «блядь», «курва», то есть гулящая женщина. Хуже таковой может быть, в представлениях моих земляков, только та, что соглашается на оральный секс. Кстати, старинным анекдотам моего края оральный секс вообще неизвестен. Даже в среде современного провинциального города Вытегры (как, впрочем, и Пудожа) «минетчица» считается куда более распущенной в сексуальном поведении женщиной, чем доступная всем и каждому оборванная городская шлюшка…

Что касается предложения или приглашения к куннилингу, то, по всей видимости, если такое и происходит, то очень-очень редко. Мне лично известен только один случай, когда об этом попросила молодца из заонежской деревни Подмозеро «химичка» (бывшая ЗК, отбывавшая остатки срока на поселении) после совершенного полового акта. Потом она долго ходила с огромным синяком под глазом…

Другое дело лагеря, где содержат взрослых женщин. Там лесбийские формы секса — такая же распространенная норма, как и самоудовлетворение при помощи электрических лампочек и других предметов. Мои земляки, служившие в охране женских лагерей, с изумлением сообщали, что лампочки там исчезали даже с высоты 4-5 метров, тогда как ни лестниц, ни других предметов, чтобы добраться до них, женщины под рукой не имели…

Мужской онанизм в русских говорах Карелии обозначают словом «суходрочка». Занятие им в детской и подростковой среде — самое заурядное явление. Автора в малолетстве, лет 10-11 от роду, неоднократно пытались привлечь к этому делу двое старших товарищей. Они забирались в укромное место и онанировали (по-местному «дрочили»). Свое занятие они объясняли тем, что, после того как брызнет семя (по-местному — «малафья»), «станет очень-очень приятно». Оба этих старших товарища были несколько с придурью. Отрицательные уличные лидеры их терпеть не могли, а потому частенько били. Один из «онанистов» прославился тем, что воровал кур, за что и был отправлен потом в детскую колонию. Другой (мой сосед за стенкой) «прогремел» еще громче, когда поддался на уговоры городского дурачка Вовки Тренькина сосать поочередно мужской член друг у друга: один день один сосет, на второй день — другой. Сосед мой выполнил свою часть договора, а городской дурак (он был старше по возрасту) — нет, да еще и рассказал об этом всем, кому не лень было его слушать…

Теперь о сексуальной лексике и практике моих земляков. Поза лицом к лицу в лежачем положении у русских Карелии именуется «пирожком» (снизу тесто, сверху — начинка), поза сзади — «раком», «конем» или «коньком», а соитие в разных позах в течение одного полового акта обозначается исключительно описательным выражением: «Крутится, как блины на сковородке». О сохранившей девственность молодой особе женского пола мужчины у нас говорят, что она — «целка», «целяк», о потерявшей девственность — «нецелая», «рваная», «рвань», «рванина». Вполне позволительно выразиться молодожену после свадьбы примерно в следующих словах: «Моя-то, рваная, суп сегодня пересолила»…

Из глаголов, означающих процесс совокупления, еще лет 40 назад был известен один, да и тот ненормативный — «ебаться». В сказках его заменяли глаголом «чесать»: «… и тут он начал ее чесать так, что только ерши полетели!» А вот для процесса лишения девственности имелись вполне нормативные выражения — «нарушить», «уделать» (напр.: «И вот он ее нарушил»). В ненормативной лексике это звучит как «целку сломал». Слово «сношаться» для обозначения совокупления проникло в речь моих земляков явно из анекдота: «Свидетельница: «Я тоже сначала подумала, что они сношаются, а подошла поближе, гляжу, а они не сношаются — ебутся»». Слово «трахаться» для повседневной речи стало нормативным совсем недавно, где-то с конца 1980-х — начала 1990-х годов, когда оно часто стало звучать в фильмах иностранного производства. В 1960-х и 1970-х годах его считали у нас ничуть не менее хулиганским, чем «ебаться». А до того, похоже, и вовсе не знали и не употребляли.

Отсюда проистекали многие неудобства для молодых людей при попытках склонить к близости девушку или молодую женщину, даже любимую. Не зная, что интимную близость можно предложить, например, выражением: «Хочу тебя!» или «Будь сегодня моей!» — прямо и грубо резали: «Дай пизды!», «Дай ебаться (вариант — «поебаться» или «Давай (будем) ебаться!») или просто: «Дай!» (а чего — само собой подразумевалось). Применение ненормативной лексики в таких случаях, как мне неоднократно рассказывали информантки, зачастую отталкивало их от мужчин, хотя взаимное желание к близости имелось…

 ______________________________________________

Эх, Расея, темнота, блеать!!!

Читать весь рефератец.

P.S. Отличный арт-хаусный экскурс в сакральные сексуальные традиции Балканских народов.

Поделись с друзьями: